Зыбкина уходит. Входят: Мухояров и Платон Зыбкин, в руках у него письма и чернильница с пером.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Барабошев, Мухояров, Зыбкин.

Барабошев. Корреспонденция?

Платон. Совершенно справедливо-с. (Кладет письма на столик и ставит чернильницу.)

Барабошев. А сколько писем? Чтоб не было мне утомления…

Платон. Подпишете без утомления; потому только пять.

Барабошев (шутя). Почему, братец, нечетка? Как ты неаккуратен.

Мухояров. Сколько чего, вы его не спрашивайте; он в счете сбивчивость имеет.

Платон. Нет, я счет твердо знаю и тебя поучу.

Мухояров. Извольте подписывать, после сосчитаем. (Подкладывает еще письмо и делает знак Барабошеву.)

Барабошев (подписывая). Я пять подписал, а вот еще. (Берет письмо, которое положил Мухояров.)

Мухояров. Я говорю, что счету не знает-с.

Платон. Моих пять, а шестого я не знаю-с.

Барабошев. Кто же из нас кого обманывает? Чья это рука?

Мухояров. Его-с. А ты, Платон, не отпирайся, нехорошо.

Платон (подходя). Позвольте! Я свою руку знаю. (Смотрит на письмо, потом с испугом хватается за карман.) Это письмо у меня украли… Оно сюда не принадлежит… Пожалуйте! Это я сам про себя… Это мое сочинение. (Хочет взять письмо.)

Барабошев. Осади назад, осади назад! Ты мне сам его подал, значит, я вправе делать с ним что хочу.

Платон. Позвольте, позвольте! Что я вам скажу… вы, может, не знаете… Да ведь это неблагородно, это довольно даже низко, Амос Панфилыч, чужие письма читать.