Бальзаминова. Одевается.
Красавина. Ну, уж кавалер, нечего сказать! С налету бьет! Крикнул это, гаркнул: сивка, бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой! В одно ухо влез, в другое вылез, стал молодец молодцом. Сидит королевишна в своем новом тереме на двенадцати венцах. Подскочил на все двенадцать венцов, поцеловал королевишну во сахарны уста, а та ему именной печатью в лоб и запечатала для памяти.
Бальзаминова. Теперь, матушка, понимаю. Миша, Миша!
Бальзаминов входит во фраке.
Явление четвертое
Те же и Бальзаминов.
Красавина. Красота моя неописанная! Младой вьюнош, чем дарить будешь?
Бальзаминов. Кого?
Красавина. Меня.
Бальзаминов. За что?
Красавина. Много будешь знать, скоро состареешься. Ты подарок-то готовь.
Бальзаминов (сконфузившись). Чем тебя дарить-то? (Шарит в карманах). Право… эх… ничего-то у меня нет.
Красавина. На нет — суда нет. Теперь нет, после будет. Смотри же, уговор лучше денег. Мне многого не надо, ты сам человек бедный, только вдруг счастье-то тебе такое вышло. Ты мне подари кусок материи на платье да платок пукетовый, французский.
Бальзаминов. Да уж хорошо, уж что толковать!
Красавина. Что разгорячился больно! Надо толком поговорить. Ты свое возьмешь, и мне надо свое взять. Так смотри же, французский. А то ты подаришь, пожалуй, платок-то по нетовой земле пустыми цветами.
Бальзаминов. Да уж все, уж все, только говори.
Красавина. Аль сказать?
Бальзаминов. Говори, говори! Маменька, вот сон-то!