Путин убавляет звук и задумчиво смотрит на притихшего артиста, обдумывая его предложение.

Путин (Лепсу): Вот и Люда говорит: уходи… И в чем-то она, безусловно, права.

Людмила (подтверждает): Права-права!

Ставит перед Путиным чашку с чаем, курагу, орехи.

Лимончик положить?

Путин ее не слышит. Она – кладет.

Путин (с болью): Как Франциск Ассизский на галерах. Как раб. Мотыжил свою делянку. Невзирая на зной. Солнцем опаленный, как курган. Натянутый, как струна…

Пауза.

(с горечью) Так на гитаре и не научился играть. А ведь были же способности. Были…

Людмила: Научишься еще – какие наши годы?

Путин ее по-прежнему не слышит.

Путин (Лепсу, ворчит): Разорался тут…

Лепс в телевизоре закончил петь, поклонился и заговорил с публикой.

(задиристо) Сказать что-то хочешь? Ну, говори. Не вопрос.

Прибавляет звук. В этот момент Лепс исчезает – начинается рекламный блок. Разочарованный Путин хочет убавить звук, но его останавливает знакомое слово: "Пребиотики". Он замирает с пультом в руках и меняется в лице.

Людмила замечает странное состояние мужа. Забирает у него пульт и выключает звук.

Людмила: Володь, ты чего?

Путин смотрит на нее, как на привидение.

С тобой все в порядке? Сердце не болит?

Путин: Нет, ничего. Это нормальное явление… для выдающейся личности. Алферов же говорил… а это тебе не… (сосредоточено) Здесь где-то мой телефон был…

Озабоченная Людмила протягивает ему телефон. Он смотрит на телефон, потом на нее.

Да нет, это нормально… Все под контролем…