Ни мама, ни папа всерьез в мою затею не верили, представляя, какой конкурс меня ожидает, а денег на взятку в нашей семье отродясь не было. Папа всегда по-доброму посмеивался над мамой, мол, неправильно воспитана, в духе коммунистического самосознания: другая бы, занимая должность директора школы, брала бы взятки и принимала дорогие подарки от родителей, но – только не мама! Она оставалась принципиальной и непреклонной, о чем бы ни шла речь, и поэтому у нее не раз возникали неприятности с вышестоящим начальством. Тем не менее она выдержала все и с честью вышла на пенсию всего несколько лет назад – это случилось уже после смерти папы.

Итак, мы с Лидой обе отправились сдавать экзамены в Первый мед, и обе поступили. Попали в одну группу и практически одновременно выскочили замуж: я за своего Славку, а она – за нашего однокурсника. Через полгода наши пути разошлись. Мне пришлось взять академический отпуск, уйти в декрет и родить Дэна, а Лида со своим Мишей разошлась в том же году, погрузилась в жесточайшую депрессию и бросила институт. Папа, переживая, как бы дочурка не наделала глупостей, отправил ее за границу в сопровождении матери. Потом Лида все-таки закончила какой-то вуз, но обо всем этом я узнала только через несколько лет.

Наверное, в том, что мы с Лидой потеряли связь друг с другом, в большей степени была виновата именно я. Рожая ребенка и погружаясь в семейные заботы, женщины меняются, все больше отдаляясь от своих незамужних подруг. Потом мне пришлось очень быстро восстанавливать силы, чтобы иметь возможность вернуться в институт. Я с ужасом вспоминаю те годы: Дэн маленький, нестираное белье, латынь, экзамены… К счастью, мама и папа помогали, хотя оба работали – только благодаря этому я не сошла с ума и не только закончила медицинский, но и написала диссертацию, получив заветные корочки кандидата медицинских наук!

Так когда же я в последний раз видела Елену Исааковну? Наверное, не меньше пятнадцати лет назад – боже, как летит время! Однако, глядя на эту женщину сейчас, мне казалось, что прошло как минимум лет тридцать-сорок, потому что выглядела она такой старенькой и сморщенной, что никак не выдерживала сравнения с высокой, стройной женщиной, пышущей здоровьем, какой я ее помнила.