— Ух ты, блоха иерихонская! Сейчас опять матери скажу!

Дитя поспешно ретировалось, а я спросила:

— Что это за блоха такая? Откуда тебе знать, что в Иерихоне были блохи?

— А где их не было? — пробурчала Надька и засмеялась.

Пока мы веселились, семейство вдруг начало резво собираться домой. До этого они вроде не торопились, ели апельсины, Колька с сестрой, конечно, бросались корками. А сейчас мать строго прикрикивала на детей, те быстро и послушно собирали разбросанную одежду. Они поднялись. Перед тем как уйти, женщина сказала:

— До свидания! — потом почему-то тревожно глянула за наши спины и ушла догонять детей.

— До свидания! — в один голос гаркнули мы, а я; конечно, не вытерпела и оглянулась.

Я быстро уяснила причину поспешного ухода женщины с детьми: за кустом, метрах в тридцати от нас, возле маленького симпатичного столика, неторопливо раскладывала вещи компания, человек десять. Состав вновь прибывших был чисто мужским, вероятно, по этой самой причине контролировать в дружеской беседе отдельные слова и обороты считалось излишним. Вели они себя непосредственно, словно дети, и располагались, похоже, надолго. «Не люблю я подобные компании», — подумала я и вслух сказала:

— Кого как, а меня такие компании не воодушевляют! — и кивнула в сторону мужиков.

Подружки разом посмотрели назад, потом переглянулись.

— Они? — спросила Надька Ирку.

Та кивнула:

— Они самые.

— Никак ваши друзья? Что вы тут, как у гроба с покойником, шепчетесь? Или вон, в кустики идите. Или объясните толком: кто «они»?

— Не бузи. — Ирка явно расстроилась. — Главное, искупаться не успели.

— Это те, Стаська, про чьи номера я тебя спрашивала.