— А что там? — удивилась Надька. — Я ничего не знаю.

— Да это только по моим. По младшим…

— Вот неймется вам! — всплеснула руками Надька. — Лето только началось! Евдокия на школе завернулась, и ты, смотри, с ней чокнешься. Охота с дачи таскаться?

Еще сто раз успели бы.

— Да чего тут таскаться-то, Надь? На автобусе двадцать минут…

— Не двадцать, а полчаса!

— ..А на машине вообще пятнадцать! И Евдокия Ивановна попросила, ты же понимаешь, мне ей неудобно отказать. Она женщина пожилая, во-первых, во-вторых, сама знаешь, золотой человек, никому никогда не откажет. Так что я лучше съезжу, зато потом буду свободна.

— И то правда, — согласилась Надька.

Завуча младших классов Евдокию Ивановну в школе любили все и за доброе сердце прощали порой некоторую приставучесть. Надька вскочила на ноги.

— Давай переодевайся, а я Ирку позову. Она сказала, если ты пойдешь, и она пойдет.

— Давай! — кивнула я.

Хотя вообще-то не стоило соглашаться. Но кто ж наперед знает?

Деревня Горелки, расположенная в двадцати минутах езды от старинного промышленного города российской глубинки, где я уже два года исправно трудилась учителем начальной школы, была своеобразным дачным поселком.

Начавшая активно хиреть вместе с началом перестройки деревня зачахла бы окончательно, не появись у русских, еврейских, татарских и прочих «новых» мода на дома в ближайшем пригороде. А поскольку у живущих в этом городе людей, имеющих деньги, ближайшим пригородом оказались Горелки, то участь деревни была решена. Немногочисленные уже старички и старушки, с горем пополам доживающие здесь свой век, были невероятно удивлены, когда в одну из весен на деревню словно свалилась с неба армада строителей, техники и прочих признаков цивилизации. Двух— и трехэтажные коттеджи росли, словно грибы после дождя.