Я быстро подружилась с учительницей русского языка и литературы Иркой Кошкиной и уже известной вам Надеждой Семеновной Зусек. Они-то и посоветовали мне жить во время выходных и каникул в Горелках. У подружек там проживали родственники, и девчонки наперебой звали меня к себе. Чтобы не обижать ни ту ни другую, я решила снять комнату самостоятельно.

Приехав в Горелки, побродив немного по деревне и подивившись размаху и фантазии строительства, я остановилась словно вкопанная, у небольшого, но очень аккуратного двухэтажного домика. Сопровождавшие меня Ирка и Надька переглянулись и в один голос воскликнули:

— Анастасия! Только не здесь!

— Почему не здесь? — удивилась я, решив, что здесь и только здесь. — Что, много народу живет?

— Один человек живет. Но какой! Бабка Степанида восьмерых стоит. Кто только у нее ни снимал, все сбежали. Чуть что не по ней — все, крышка! И думать забудь, пошли дальше!

— Ага, — сказала я, направляясь к резной калитке. — Я одним глазком.

— Стаська, вернись, не валяй дурака! Стаська, мы уходим! — встревоженно закричала мне вслед Ирка, но я уже стучала в крашенную синей краской дверь.

— Иду, иду! — услышала я зычный голос, потом недовольное бормотанье:

— Ходют, колошматют, как оглашенные…

Дверь распахнулась, и я увидела высокую худую старуху, смотревшую на меня подозрительно и с неудовольствием.

— Здравствуйте! — медовым голосом протянула я, на что старуха кивнула, но поморщилась. — Хозяйка, комнатки сдаются?

Она не торопилась отвечать, словно прикидывая, стоит ли со мной связываться, но в конце концов проронила:

— Комнатки? Это у кого, может, и комнатки, а у меня комнаты. Хорошие, большие да светлые. Да тараканов нет, как у некоторых.

— А посмотреть реально?

Старуха удивленно вскинула брови и качнула головой:

— Ишь ты… Реально! Деньги-то у тебя есть, реалыдица? Я дорого возьму. Да кавалеров водить не позволю.