Вот трогательнейшая из историй,Какую кто когда-либо слыхал.Глухой ко всяким увещаньям, курфюрстСегодня был опять на том коне,Что в Англии купил шталмейстер Ввиду его слепящей белизныКнязь сразу стал мишенью шведских пушек.Мы в свите следовали в ста шагах.Кругом взрывались ядра и гранаты,Бушуя смертоносною рекой,И все живое пятилось на берег.Лишь он, пловец бесстрашный, плыл и плылК холмам, откуда ядра извергались.
Принц Гомбургский
Святая правда. Жуть брала глядеть.
Шпаррен
Средь свиты Фробен первым был в ряду.Вот он и говорит мне: «Будь он проклят,Тот конь, что стоил столько золотых.Я б отдал новых пятьдесят охотно,Чтоб неказистей шкурой перекрыть».Сказал, — и к князю с этими словами:«Светлейший князь, твой конь шалит, — пуглив.Отдай-ка мне опять его в науку».И наземь прыг и лошадь под уздцы.Смеясь, слезает князь и отвечает:«Твою науку, старина, едва льПостигнет конь, покуда солнце светит.А все ж поглубже в тыл его поставь,Где враг его изъяна б не заметил».И, сев на фробеновского гнедого,Летит назад, где долг и дело ждут.Но только бедный Фробен ногу в стремя,Ядро сшибает всадника с конемИ, не подавши голоса, он гибнет.
