но пули сделают это чище…

Лорка. Сегодня площадь чистая в Гранаде.

Там каждый камень был сегодня вымыт.

Что ж вы не отвели меня туда,

коль смерть мою хотите сделать чище?

Капитан. Не нравятся мне ваши разговоры… Даю одну минуту на молитву!-

Лорка. Отдайте лучше собственную землю.

Ведь все равно у вас ее отнимут —

земля в стране принадлежит народу!

Капитан. Глупый, ты мог бы остаться в живых, если бы писал песни о наших победах…

Лорка…песни о женщинах

с мертвыми детьми на руках,

песни о выжженных хлебных полях,

песни о детях – о мертвых детях…

Капитан. И что еще ты скажешь в нашу честь вместо молитвы?

Лорка. «Было пять часов пополудни.

Было точно пять часов пополудни…

Было мрачно в пять часов пополудни…

Тебя не знает вечер и ребенок…

Ты чужд хребту иссеченному камня…

Никто в твой взор не взглянет светлым взором…

Да, потому что ты навеки умер,

как мертвые, оставившие землю,

как мертвые, которых забывают…

Родится ли когда иль не родится

с судьбой такою бурной андалусец?…»

Долгая тишина.

Капитан (тихо). Сеньор, то, что вы прочитали, – из «Плача по Санчесу Мехиасу». Разве нет? Разве это не о смерти тореро?

Я спрашиваю вежливо, сеньор…

Лорка. «Пусть луна взойдет багровей.

О, засыпьте лужи крови…

Не хочу ее я видеть!..

Песен нет таких и лилий,

хрусталей нет, чтоб закрыли

серебром кровавость розы.

Нет,

не хочу ее я видеть!»

Первый солдат. Он говорит о тореро.

Второй солдат. Это из песни о тореро.

Санчес Мехиас – он умер

с рогом быка в сердце…

Третий солдат. Он стоял, как скала, когда бык ударил его…

Второй солдат. Его кровь покрыла землю, как алая мантия…

Первый солдат. Сеньор, мы слышали эту историю, но вы рассказали ее лучше…

Второй солдат. Неужели это вы…и неужели вы тот самый человек…