Раздается звон цепей.

Рамон. Не тронь его! Ведь он тебе не раб…

Давай, храбрец, кончай свою работу.

Удары по металлу возобновляются.

Мануэль. Мне не нравится, когда он так говорит.

Рамон. Мы поступаем с вами, как с собакой…

Прости… Все в голове моей смешалось…

Каким-то ядом мозг отравлен мой.

Мануэль. Готово!..

Теперь он – часть скалы.

Лишь молнии под силу освободить его!

Лорка. Скажи, Рамон, скажи перед уходом,

пока я не оставлен с темнотою, —

за что меня отправили сюда?

Рамон. Я думаю, сеньор, вас по ошибке

приняли за народного героя,

и потому боялись, и хотели

подальше вас упрятать от людей…

Лорка. Но раз их мучит страх перед народом,

то это значит – дело их неправо,

и, значит, схвачен я несправедливо,

и ты – лишь жалкий трус в своей стране!

Рамон. Мы должны уйти.

До свиданья, мой друг.

Рамон понимает тебя,

но я… потерял детей —

и сердце мое ожесточилось…

Я думал, они невредимы…

Я думал, они в безопасности…

Уходят.

Лорка. Мы все хотели верить в безопасность,

но разве можно в это дольше верить!

Мое доверье вот чем обернулось…

И даже небо, небо стало лживым —

оно нам посылает дождь и смерть…

Доносится слабый гул самолетов.

О небо с голубыми городами!

Взгляни же на убийц – они летят,

как хищники, с далеких аэродромов,

как черный меч, по ясной синеве…

Они летят от северной границы,

оттуда, из-за Альп и Пиренеев,

и с ними смерть спускается на нас…

О мать-земля! Покрой себя железом,

чтобы огонь непрошеных пришельцев

не тронул крыш твоих и тополей,

чтоб он угас и ветром был развеян…

О будь неотвратима, божья кара!

Брось этих птиц железных прямо в море,

глубокое синеющее море,

и мир земле Испании верни!..