Это же чрезвычайно важно, что здесь у нас есть хотя бы несколько человек, которые не боятся открыто говорить правду... Заступаться за других, называть вещи своими именами... Возможно, это прозвучит немного патетично, но мне кажется, что вы и ваши друзья поставили перед собой почти невыполнимую задачу — пронести через сегодняшнее болото остатки нравственности... Пусть та нить, которую вы прядете, тонка, но, очевидно, именно на ней и держится надежда на нравственное возрождение народа.

Ванек. Вы преувеличиваете...

Станек, Во всяком случае, я это вижу именно так...

Ванек. Надежда живет во всех порядочных людях.

Станек. Но сколько их еще осталось, сколько?!

Ванек. Достаточно.

Станек. Пусть даже так. Но вы у всех на виду...

Ванек. А может, поэтому нам все и проще?

Станек. Я бы не сказал! Чем больше о вас знают, тем большая ответственность на вас возлагается. Люди верят вам, надеются на вас... Ведь вы же до некоторой степени спасаете и их честь... (Встает.) Пойду принесу вам тапочки.

Ванек. Не беспокойтесь, это и вправду лишнее.

Станек. Стоит мне на вас поглядеть, как у меня начинают зябнуть ноги.

Станек выходит из комнаты и вскоре возвращается с тапочками, он быстро нагибается— и Ванек, не успев воспротивиться, оказывается в тапочках.

Ванек (смущенно). Благодарю...

Станек. Что вы, Фердинанд, за что?

Станек идет к бару, достает оттуда коньяк и хочет снова налить Ванеку.

Ванек. Мне больше не надо, пожалуйста...

Станек. Почему — не надо?

Ванек. Я как-то не очень хорошо себя чувствую...