Девочки неожиданно выпускают ее.

Девочки (приближаясь, вкрадчиво). О! Да! Мы это обожаем! Высеки нас, Трудочка! Высеки! По попе! И как можно больнее!

Труда (высвободившись наконец, растрепанная, перестав понимать, что происходит). Зачем вы это сделали? Зачем вы это сделали? Я же вам верю, я всегда верю!

Девочки (подлизываясь). Мы хотели, чтобы ты пришла и поиграла с нами… И еще мы хотели маме навредить. Смылась с утра пораньше, надела перчаточки, шляпку, туфельки, взяла сумочку. Она всегда смывается. У нее всегда другие дела. Она должна заняться детьми зомба. А мы опять сиди одни. Нам уже даже дурачиться не хочется. (Задрав сзади ночные рубашки, изображают демонстрантов с воображаемыми плакатами в руках.) Верните мать детям! Мать – детям! Мать – детям! Мы тоже пойдем на демонстрацию к Бастилии! (С притворной робостью подходят к Труде.) Труда, миленькая Труда, дай нам шоколад в постель…

Труда. Мне некогда. Я здесь для того, чтобы заниматься ребенком вашей тети Розы.

На протяжении всей этот сцены орет ребенок.

Слышите его?

Девочки (бросаются на нее, удерживая). Не пойдешь! И мы, если хочешь, тоже умеем орать. Он всегда орет. Уже настоящий маленький паразит, как все эти мужчины. Не бросишь же ты своих любимых крошек из-за того, что этот свинтус напрудонил в постель? Хочешь, и мы тоже, чтобы ты осталась, написаем в постель? (Вскакивают на кровать и присаживаются на корточки.) Пес! Пес! Пес! Пес! Перестань, идиотка! Или я и на самом деле… Уже полчаса терплю.

Труда (вне себя, стаскивает их на пол вместе с простынями и одеялами). Ferkel seid ihr!.

Девочки (бросаются к ней и окружают). О нет, любовь моя! Останься еще немножко. Мы будем умненькими! Мы будем паиньки! Ну будто ангелочки! Будто маленькие святые Терезы. Пожалей нас, Труди! Мы такие несчастные! Труди наш грудастенький! Труди наш баранчик кудрявенький! Ну, обними нас! Да покрепче! Чтоб косточки затрещали! Нам так одиноко! Бедные мы сиротки!