Входит пара, на удивление похожая на описанную Шефом. У мужчины черная повязка и металлический крючок вместо руки. Они молча начинают вытирать пыль, водить по комнате пылесосом.

Шеф (внезапно). Нельзя ли было подождать с уборкой? Ведь видите же, что я занят.

Мужчина (продолжая убирать, надменно). Уже неделю не убирали.

Шеф (орет). Я работаю!

Женщина (ворчит, вытирая мебель). Опять двадцать пять!

Мужчина. Вы сказали, чтоб через неделю. Чтоб мы не подчинялись, даже если будете выгонять. Чтоб остались и все вычистили, Шеф.

Шеф (ворчит). Наверное, я был пьян.

Мужчина. Может быть, Шеф. Но приказ есть приказ… Вот и убираемся…

Шеф (покорившись судьбе, не обращая на них внимания). Они убираются… Продолжим… «Редкие посетители большого мрачного дома с всегда закрытыми ставнями могли заметить, что странные слуги вели себя в доме хозяина как у себя дома и обходились со стариком очень фамильярно… Какое дело, какая тайна объединяла в прошлом этих троих столь разных людей? Вот уже десять лет, как задавался этот вопрос, но никто не мог найти на него удовлетворительного ответа».

Женщина (внезапно, мужчине). Пыль я вытерла. Спускайся вниз и опорожни ему корзинку. Знаешь ведь, он не любит старых бумаг.

Мужчина выходит.

Шеф. «Злые языки утверждали, что женщина, красавица в молодости, в прошлом была любовницей старика…».

Продолжая уборку, женщина проходит рядом с Шефом, и он шлепает ее по заду. Женщина оборачивается. Улыбается ему ласково и двусмысленно, продолжает убирать.

(Не обращая внимания на круглые глаза Труды.) «Видя, во что она превратилась, в это трудно было поверить. Спускаясь в поселок за скудными покупками, мужчина и женщина разговаривали мало, не давая пищи злым языкам…».