После этих слов что-то происходит с помещением, в котором пьют чай наши герои; оно превращается в нечто совершенно непонятное, необычное, необыкновенное.

Хармс.

Одной рукой ваш керосин я в примус наливаю, Мозгами же ваш разговор внимаю, Глазами все эмоции читаю— Я вашего рассказа ожидаю.

Летающая Варя.

Проказник май нарушил мой покой, Покрыл меня листвой зелёной, ветками, корой, Заставил крону подставлять под ветер… А я весенних сквозняков боюсь, как ничего другого в этом свете.

Хармс.

Я помню вас, Варвара, вы были липой нежной, Я встретил вас зимой, завьюженной и снежной. К вам подбирался с топором старик Мазай — Из вас хотел он строить баню и сарай. Но случай нам помог, и шестеро бесстрашных храбрецов: Окнов, Козлов, Стрючков, Широков, Каблуков и Мотыльков — Вступили в бой с Мазаем, в страшный зимний бой, И двое (Широков, Каблуков) уж не вернулися домой, А остальные четверо смогли злодея отогнать, Злодея краснорожего, беззубого прогнать, И отстоять тебя, и не отдать тебя врагу! Как вспомню случай тот, так слёзы градом… не могу.

Летающая Варя.

Я тоже помню случай этот, но не так подробно, Была я в зимней тяжкой спячке до весны, И лишь какие-то видения остались От той далёкой героической войны…

А что же с чаем у нас, Даниил? Заболтались мы с вами, одолели воспоминания нас.