Скорость, с какой множились подобные "дела", вызывала только саркастическую усмешку. Дэйн видел слишком много яростно враждующих сторон в мире. Его чувства говорили об идиотизме происходящего, его разум утверждал, что все это хоть сколько-то, но важно. Приняв сторону своего сердца, он оказался в двусмысленном положении: приходилось служить целям, в которые он сам имеет несчастье не верить.

Теперь из спальни вышли остальные два члена Комитета. Оба натянуто скалились, как школьники, которые подрались в раздевалке.

- Мистер Дэйн, разрешите вам представить моих коллег. Это мистер Бикр...

Высокий мужчина в летах, с квадратными плечами и вытянутой унылой физиономией. Его лицо окаменело в попытке сымпровизировать чувство собственного достоинства.

- ...и мистер Рауди.

Мужчина сорока пяти лет, невысокий и пухлый, с желтоватой кожей и редкой бороденкой. Пока его представляли, он взволнованно моргал.

Сели. Секретарь принес сладкий турецкий кофе в крохотных чашках и нырнул в одну из комнат.

Лахт спросил Дэйна, что тот знает об освободительном движении Ракки.

- Очень мало, - ответил Дэйн. - Меня ввели в курс задания всего два дня назад.

- С вами говорил мистер Уэльс из вашего посольства в Париже?

- Он сказал, что обо всем необходимом для моей работы расскажете вы.

Лахт усмехнулся и медленно приподнял свои чудесные изогнутые брови. Это значило, что объяснения были если не невозможны, то уж наверняка излишни. Он повернулся и кивнул одному из комитетчиков, тот сразу же развернул карту района Персидского залива.

- Вот Ракка, - начал Лахт, указывая на обведенную территорию у восточных границ Ирака и Саудовской Аравии. - Она небольшая, ненамного больше, чем штат Мэриленд, и в три раза меньше, чем Ливан. Это земля с выдающейся древней историей, но в настоящем у нес почти ничего нет.