Дидро. При чем здесь рагу?

Г-жа Дидро. При том, что в готовке ты тоже ничего не смыслишь.

Дидро бросает на нее взгляд, исполненный ярости.

Г-жа Дидро (вставая). Ладно, я поняла. Всяк сверчок знай свой шесток. Я возвращаюсь домой.

Дидро. Ты говоришь как женщина, ты давишь на меня, ты меня сковываешь. Ты только и мечтаешь загнать меня в тюрьму.

Г-жа Дидро. Я?!

Дидро. Кто, интересно, женщины или мужчины, мечтает об очаге, семейной жизни, детях? Кто предпочитает любовь — страсти? Чувство — инстинкту пола? Кто хочет гарантий и обеспеченности? Кто хочет остановить время и движение раз и навсегда?! Ну, тут-то женщины и церковники идут рука об руку! Женщины хотят сделать из живого человека статую, они предпочитают мрамор — живой плоти, они создают кладбища! Мужчина мечтает оставаться вольным волком, без ошейника и поводка; женщина же делает из него пса на цепи, прикованного к своей конуре! Женщина реакционна по своей природе.

Г-жа Дидро. У меня голова как кипящий котел от твоей говорильни. Я себя знаю: послушай я тебя две минуты, так буду уже уверена, что ты прав, а через четверть часа вообще, чего доброго, еще стану просить у тебя прощения. Вечно ты меня запутываешь.

Дидро. Вовсе я тебя не запутываю. Я объясняю тебе вещи с философской точки зрения.

Г-жа Дидро. То-то и оно, что с философской! А по мне, ты и философию-то всю придумал только для того, чтобы найти извинение всем своим грешкам! Вот что я думаю.

Дидро (со смехом). Моя драгоценная жена, я тебя обожаю.

Г-жа Дидро. И есть за что! Такую терпеливую и покладистую еще поискать! Говорила мне моя матушка: «Бедняжка моя Нанетта, этот малый, с его честными глазами, облапошит тебя как пить дать!» А я-то вышла за него замуж!

Дидро. Ну и что бы у тебя была за жизнь, если бы ты послушала свою мамашу? Такая же, как у нее?

Г-жа Дидро (смотрит на него; пауза; затем улыбается и признается с нежностью). Мне было бы скучновато.