Г-жа Тербуш. Некое стремление?

Дидро (с легкостью). Да, да, это из тех слов, которые мы взяли у священников; они мало что значат, но всегда производят большое впечатление. (Пишет.) «Неодолимая сила побуждает нас к хорошим поступкам. Мораль есть желание Добра, желание достичь и объять Добро, подобно тому как мы приближаемся к женщине, укрытой одеждами, стремясь не спеша освободить ее от покровов, дабы, нагая, она наконец открыла нам истину…»

Г-жа Тербуш. Это я вас вдохновляю на подобные рассуждения?

Дидро. Нет, Платон.

Г-жа Тербуш. Я не знала, что нас здесь трое.

Дидро. Извините, я сейчас в два счета с этим разделаюсь… (Размышляет, пишет.)

Г-жа Тербуш. Вот уж поистине наивность самца…

Дидро. Вы о чем?

Г-жа Тербуш. Сравнивать истину с обнаженной женщиной… Нагишом я лгу точно так же, как в одежде.

Дидро. Да? А почему?

Г-жа Тербуш, Потому что я женщина… я хочу нравиться… Вы, мужчины, когда вы раздеты, лжете гораздо меньше.

Дидро. С чего вы это взяли?

Г-жа Тедбуш. Глядя на вас, только что: вы демонстрировали свое желание с высоко поднятым флагом. (Смеется.)

Дидро зачеркивает написанное.

Дидро. Прекрасно! Истина и Добро не имеют пола! (В ярости.) Чертов Руссо! Самый подходящий момент подложить мне свинью!

Г-жа Тербуш. Мой совет: оставьте это.

Дидро. Простите?…

Г-жа Тербуш. Не компрометируйте себя. Не пишите о морали. Все ждут, что вы провозгласите царство свободы, освободите нас от опеки священников, цензоров, власть имущих, от вас ждут просвещения, а не догм. Ни в коем случае не пишите о морали.

Дидро. Приходится.

Г-жа Тербуш. Пожалуйста, не надо. Во имя свободы.

Дидро. Да я не знаю сам, верю ли я в эту свободу! Может, мы просто автоматы, настроенные природой? Судите сами: я думал, у нас будет сеанс позирования, но я — мужчина, вы — женщина; в дело вмешалась нагота, и вот наши механизмы почувствовали неодолимую потребность соединиться.