Стоя у штурвала Майя изредка поглядывала на Деона. Он сидел на бушприте как наездник на лошади.

День закончился безмятежно. В этот вечер Деон говорил непривычно мало и только то, что касалось непосредственно навигации.

На ночь они стали на якорь в небольшой бухте. Майя приготовила бифштекс с чесноком, к которому Деон даже не притронулся, насытившись тремя чашками кофе. С наступлением темноты он показался ей чем-то очень озабоченным. Окружение становилось зловещим. Возможно, уединение этой пустынной бухты, ночь и тишина, а может сам Деон, который, зажав в руках сигарету, пристально смотрел на Майю и не видел, словно забыв о ее существовании, вызывали у девушки чувство страха. Ласковое покачивание яхты и плеск воды больше не веселили.

— Я хочу спать, — зевнув, призналась Майя.

— Так всегда бывает в первые дни на море, — тихо ответил Деон.

Он не отрывал от нее глаз и Майе понадобился весь старый опыт игры, чтобы не потерять самообладания. Взгляд пронзал насквозь. Она встала, чтобы убрать со стола.

— Подожди немного, — остановил ее Деон, — сядь.

Он посмотрел на дно пустой чашки и продолжал тоном гипнотизера:

— Я тебя попрошу быть очень осторожной с пограничной службой. Если таможенник тебя спросит о чем-либо, не отвечай ему. Ты пассажирка… И отправляй его к капитану. Боюсь, что мы привлекли к себе внимание уже в Каннах.

Майя удивленно подняла брови. Деон поискал в карманах спички, зажег потухший окурок и негромко сказал:

— Дело в том, что судно скоро будет загружено контрабандой, понимаешь?

— Ты мог бы предупредить меня заранее.

— Я тебя хорошо знаю. Ты бы не изменила решение. Но все-таки, будь осторожной. Ты ничем не рискуешь, так как ничего не знаешь. Ты здесь не причем… За все отвечаю я, так что прошу тебя быть не слишком болтливой.

Майя взяла сигарету, которую принялась вертеть в руках, не закуривая. Наконец, решилась спросить: