К отцу, которою вы похвалялись, Что криком вы и лязганьем мечей Насильно подымаете отца мне Из кратковременных объятий сна? Его, который, обливаясь потом, Три ночи сплошь без отдыха провел В открытом поле, в противленье буйству Отвсюду напирающей чумы! Но что-то неотложное, нет спору, Вас подняло; шаги таких людей, Как вы, всегда предмет для размышленья. Так к делу же. Я знать его должна.

Старец

Прости нас, царственная дочь Гискара. А если этот избранный отряд Приблизился к шатру с излишним шумом, То я их порицал. Сама суди: Гискара спящим мы не полагали; Воззрись-ка, солнце уж давно палит Тебе затылок, а с тех нор, как помнит Себя норманн, вставал он до зари. Мы крайнею нуждой, невыносимой, К Гискарову шатру приведены. Пришли молить, обняв его колени, Об избавленье. Если же еще, Как ты сказала, сон его покоит И неусыпный труд его свалил, То подождем в почтительном безмолвье, Пока пробудится. А этот час Молитвой о Гискаре скоротаем.

Елена

Не воротиться ль лучше вам назад? Народ в таком количестве всегда Подобен морю, даже и в покое, Всегда рокочет волн его прибой. А лучше б разошлися вы по стану И стали бы в порядке у знамен: Лишь только герцог бровью шевельнет, Пришлю вам с вестью собственного сына.

Старец

Бесценная, не отсылай нас прочь, Когда на то нет важных оснований.