Кремен. Входная дверь не закрыта – через нее я и выйду. (Направляется к двери и вдруг, вскрикнув, замирает, извивается, корчится от боли.) Проклятая спина! Шагу не могу ступить!

Незнакомец. Поражается самое слабое место. Мы ведь все знаем, разумеется. Может, еще кто-нибудь хочет попробовать, чтобы потом не терять время?

Миссис Рид (отчаянно, с дрожью в голосе). Да, я иду.

Незнакомец (холодно). Думаю, у вас начнутся боли в желудке. Попытайтесь.

Миссис Рид бежит к двери, но в трех-четырех шагах от нее резко останавливается, словно от удара в живот, тоже вскрикивает от боли и сгибается почти пополам. Эту маленькую сцену не следует переигрывать.

Матушка Пек (бормочет). Черт побери! Может, он не дьявол, но все, что он говорит, чистая правда.

Кремен угрюмо возвращается на свое место, дрожащей рукой берет кружку пива, допивает ее. Миссис Рид, тихонько постанывая, тоже возвращается на свое место. Все не сводят глаз с незнакомца.

Незнакомец. Вот так. Ну, так кто же?

Кремен. Ладно, это просто. (Трагическим жестом указывает на матушку Пек.)

Матушка Пек (в ужасе). Кто – я?!

Кремен. Да, вы. (Оборачивается к незнакомцу) Как раз перед вашим приходом и перед тем, как Гарри Тулли угостил ее еще одной кружкой пива, она жаловалась, какая она старая, одинокая, и сказала, что лучше б ей умереть и покончить со всем этим…

Перси. Точно. Я тоже слышал.

Матушка Пек (возмущенно). Эх вы, накинулись на бедную старуху! Я в жизни никому худого не сделала; я не виновата, что денег у меня только на одну кружку пива, да сболтнула лишнее…

Миссис Рид (прерывая). Но мы слышали-, вы сказали, что у вас никого не осталось и вам давно пора покоиться в земле…

Матушка Пек (в бешенстве прерывая ее). Давайте, давайте! Я порола всякую чушь, а вы-то? Вечно жалуетесь на ваш ужасный желудок и никогда ничему не радуетесь. Хотела бы знать, для чего вы-то живете?