Эдит. Должна признать…

Ролло. Я как будто слышу…

Эдит (встрепенувшись, быстро садится). Ну наконец-то!

Ролло. Да нет, я говорю: я как будто слышу его первые слова после того, как он достаточно промаринует меня здесь: «Ага, значит, моему старому Рохле понадобилась монета?»

Эдит. И ты ответишь «да».

Ролло. Ну признайся, я действительно похож на рохлю?

Эдит (чистосердечно). Нет!

Ролло. Согласись, во мне нет абсолютно ничего рыхлого, мягкого.

Эдит. Ничего!

Ролло. Возьми, например, мой нос. У меня даже в паспорте написано: «Нос – обыкновенный», а уж они там, в префектуре, ни с кем особенно не миндальничают.

Эдит. Даже наоборот.

Ролло. И не вздумай говорить, будто я начинаю полнеть и в этом, мол, причина…

Эдит. Мне бы и в голову не пришло!

Ролло. Мне было двенадцать лет, когда он впервые обозвал меня рохлей. А до того все ребята звали меня «Железный Коготь»!

Эдит (смеясь). Да ну?!

Ролло. Что-о?!

Эдит. Я… молчу…

Ролло. Конечно, чего церемониться, рохля он и есть рохля. Не чемпион по боксу. (Довольно зло.) Я ведь и мухи не обижу!

Эдит. Ой, какой ты был сейчас некрасивый!

Ролло. А ты просто убийственно откровенна!

Эдит. Ты предпочел бы, чтобы я не говорила то, что думаю?

Ролло. Я предпочел бы, чтобы ты не думала то, что говоришь!

Эдит (проникновенно). Иногда мне кажется, будто я тебя совсем не знаю.

Ролло (весело). Это потому, что ты меня слишком хорошо знаешь.

Эдит (медленно). Вот я сейчас смотрела на тебя… и вдруг кое-что поняла.

Ролло (гак же весело). Глядя на меня?

Эдит. Если бы ты мог причинить зло Карадину, ты бы сделал это, ни минуты не раздумывая.

Ролло (уклончиво). Ну какое зло могу я причинить Карадину? Усмехается.)

Эдит (настойчиво). Но если бы смог…

Ролло. А что ты называешь злом?