ЕЛЕНА. Нет. В Москву не хочу. Я хочу в Париж…
КОНСТАНТИН (не меняя позы). В Китай… Или в Индию…
По лестнице спускается Лиза с мобильным телефоном в одной руке и плиткой шоколада в другой.
ЛИЗА. Париж – грязный вонючий город! Весь в собачьем дерьме. Французы твои – надутые скупердяи... И Париж твой – дешевка и показуха… Самый фальшивый город на свете. (Набирает номер.) Вера? Новый оператор? Хорошо. Восемнадцать двадцать два. Ближайшие два часа не соединяйте. Нет, только кредитные карточки.
ЕЛЕНА. То ли дело твой Амстердам, да?
ЛИЗА. Да уж конечно, Амстердам повыше стоит… дерьмового твоего Парижа…
КОНСТАНТИН (все еще в позе дерева). В Индию! Всем надо в Индию! В ашрам!
МАРИЯ Яковлевна (замечает шоколад). Лизочка, воздержись!
Раздается грохот, появляется Семен с разбитым бачком. Мария Яковлевна отрывается от огромной миски, в которой что-то размешивает. Снова включается электричество. Константин надевает наушники, кивает в такт неслышимой музыке. Потом, не снимая наушников, идет к холодильнику, снова достает круг колбасы, отрезает большой кусок, жует. Садится за свой стол.
СЕМЕН. А по мне, Франкфурт всего лучше. Я там три года на заработках был… Вообще-то за границей давно уже все в полной комплекции… В Германии с питанием лучше всего мне понравилось. Да и климата нашего не могу одобрить… Конец апреля, а холод собачий… А у них там все цветет, пахнет… тьфу! (Ставит на стол две половины сломанного бачка.) Все, Мария Яковлевна! Гвоздец!
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА ЛИЗА, ЕЛЕНА (хором). Семен!
Лиза принимает миску из теткиных рук и начинает месить. Пробует тесто.
МАРИЯ ЯКОВЛЕВНА. По часовой стрелке…
СЕМЕН. Конец пришел, говорю. Всему приходит конец. Все сгнило. Вентиль не работает, проржавел. Я заглушку поставил.
ЛИЗА. А если против часовой, тогда что? (Месит против часовой стрелки.)