АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ. Наток, ну не расстраивайся… Черт с ним, с этим графином…
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Да причем тут графин! Жизнь пропала! Лучшие годы!
АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ. Ну что ты так убиваешься… Давай лучше по рюмочке, а? Поищем… Где-нибудь есть… рюмочка…
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА (разглядывает осколок). Нет, не папин, это еще дедушкин графинчик. Почему надо по ночам пить эти твои рюмочки? С утра до ночи не отхожу от пишущей машинки… Пропускаю через себя, через свою душу это мочало…
АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ. Видишь, кому что… А моя душа просит рюмочки… Не стакана даже…
Андрей Иванович нагибается, чтобы поднять осколки графина.
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Осторожно! Стекло! Не трогай, ради Бога! Ты порежешься. Завтра дадут электричество, и девочки все соберут.
АНДРЕЙ Иванович. Ой! (Облизывает палец.)
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА Ну вот, порезался! Что я говорила! У меня бессонница. У меня давление… Господи, как я устала! Уже три часа ночи. Я не могу заснуть. Ночь пропала… Все пропало. Молодость пропала!
АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ (сосет палец). Если ты так будешь ныть, то и старость пропадет…
Наталья Ивановна направляется к столу.
АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ. Осторожно! Доска!
Наталья Ивановна делает зигзаг, обходя опасное место.
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Здесь же всегда стоял перевернутый стул. Кто его убрал?
Садится. Опускает лицо в ладони. Андрей Иванович подходит к ней, гладит по плечу.
АНДРЕЙ ИВАНОВИЧ. Наток! Не надо… Ты наша крепость. На тебе все держится. Возьми себя в руки.
НАТАЛЬЯ ИВАНОВНА. Прости, Дюдя! Минута слабости… Но ты ведь старший… Старший брат. Кому еще я могу пожаловаться? Подумай, еще недавно мы были дети, бегали в саду. Качались на качелях. Помнишь, ты меня раскачал так, что качели «солнышко» сделали…