М и р о н о в а (улыбнувшись). Двадцать третьего августа тысяча девятьсот семьдесят первого года.

Судья. Любили вы друг друга прежде?

Миронова. Не знаю, сошлись по любви.

Судья. Миронов, вы настаиваете на расторжении брака?

Миронов. Настаиваю. Мы с супругой не соответствуем ни по культурному уровню, ни по чему. У меня совершенно другие интересы. Я книги люблю, музыку. У меня образование девять классов.

Миронова. Они все с образованием — и он, и отец, и мать. Вот они меня и доводят. Как атаманы на меня, как атаманы. Я для них никто, призрак.

Судья. Миронов, может быть, вы возьмете на себя обязанность привить жене любовь к искусству?

Миронов. Не обещаю.

Судья. Почему?

Миронов. Мне будет тяжело. Я не хочу быть пьяницей, а она заставляет.

Судья. Как?

Миронов. Денег не дает. У кого-нибудь позаимствуешь и с горя напьешься.

Судья. Две дороги перед вами: быть главой семьи, радоваться, что у вас растут дочки, жена счастлива. И другая дорога — злодейка с наклейкой. Подумайте, может быть постараетесь вернуться в человеческое состояние?

Миронов. Нет.

Игры и танцы

Валера. Древний и вечно юный танец чарльстон! Танцуют все!

Отдыхающие танцуют чарльстон. Катя не танцует. Валера садится рядом с ней.

— Здравствуй, Катя, который час? Что ты делаешь сейчас? Бросай дело ты свое и послушай мой рассказ. Сказать невольно я решился, любовь заставила меня. Любовью дышат все народы. Катя, я люблю тебя. Когда умру, когда скончуся, когда в холодный гроб сойду, тогда любить меня не сможешь. Люби сейчас, пока живу.