На подоконнике возле приоткрытого окна сидели двое парней в цепях, с нарисованными татуировками и курили одну «Беломорину» на двоих.

Подойдя к писсуару, Андрей расстегнул молнию штанов и посмотрел на парней.

– Чего пялишься, пидар, что ли?

– Сам ты пидар, – немного боязливо ответил один из парней, сидевших на подоконнике и глубоко затянулся, прикрыл глаза.

Вот этого ему говорить не стоило. Андрей отлил, стряхнул капли и застегнул молнию.

– Ты что сказал?

– Ничего, – ответил парень, торопливо спуская ноги с подоконника, его приятель, наоборот, поджал ноги под себя.

– Да нет, козел, я слышал, ты меня пидаром назвал. Ты слышал, Андрей?

Более благоразумный, чем его друг, Андрей Сизов пожал плечами.

– Я не слушаю, что всякие там пидары гнойные говорят. Пошли.

И спецназовцы вроде бы уже собирались уходить, Витек даже повернулся спиной к сидевшим на окне, но затем, резко развернувшись, схватил их за волосы и ударил несколько раз лицо об лицо, разбивая носы, губы.

– На хрена ты! – Андрей остановился в двери.

Парни завыли, заскулили, застонали. Андрей стащил их, подволок к писсуарам и ткнул головами в фаянсовые раковины, где валялись размокшие окурки.

– Охладитесь, козлы!

Затем подошел, вымыл руки, аккуратно вытер их бумагой и довольный, полный собственного достоинства вышел из туалета.

– Баб заберем и поедем ко мне.

Мужчины вышли в зал, но понять, где же в толпе затерялись их девчонки, не могли. Пришлось забраться повыше. Единственным возвышением в зале была сцена, если не считать столов и барной стойки. Не обращая внимания на музыкантов, Витек вскочил на сцену и, приложив козырьком ладонь ко лбу, как Илья Муромец на картине Васнецова, принялся осматривать танцующих. Он увидел мелькнувшие малиновые волосы и тут же спрыгнул на пол. Расталкивая парней, девиц, расплескивая чужое пиво, выбивая из пальцев сигареты, он пробирался в середину танцующих. Рванул за плечо девицу с малиновыми волосами.