Л е о н а р д а. Это очень учтиво, да он и всегда был таков, мой Репонсе — сакристан моего существа.
К р и с т и н а. А чего же не хватает моему мастеру Николасу? Он тоже цирюльник всего моего существа и бритва моих печалей! Как только я его увижу, так он у меня всякое горе обстригает, как будто ничего и не бывало.
Л е о н а р д а. Ты спрятала корзину-то?
К р и с т и н а. Она у меня в кухне стоит, покрыта мешком из-под золы, чтобы не заметили.
Стучат в дверь, потом, не дождавшись ответа на свой стук, входит студент.
Л е о н а р д а. Кристина, посмотри, кто там стучит.
С т у д е н т. Сеньоры, это я, бедный студент.
К р и с т и н а. Это сейчас видно, что вы и бедный, и студент; что вы студент, видно по вашему платью, а что вы бедный — по вашей дерзости. Только вот это странно, что бедный не дожидается за дверью, пока ему вынесут милостыню, а врывается в дом до самого последнего угла, не рассуждая, беспокоит ли он спящих или нет.
С т у д е н т. Другого, более мягкого приема ждал я от вашей милости; я никакого подаяния не прошу и не ищу, кроме конюшни или сарая с соломой, чтобы на эту ночь укрыться от немилостей неба, которое, как, я предчувствую, хочет показать земле всю свою свирепость.
Л е о н а р д а. Откуда вы, милый друг?
С т у д е н т. Я саламанкинец, сеньора моя, то есть я хочу сказать, что я из Саламанки. Я ходил в Рим с дядей, и он умер на дороге, в середине Франции. Тогда я пошел один; я решился возвратиться в свою землю. В Каталонии меня ограбили слуги или товарищи Роке Гинáрде
Л е о н а р д а. Кристина, право, этот студент возбуждает во мне сострадание.