КСЕНИЯ

Не для стрельцов. Здесь они дома.

ДМИТРИЙ

Я удалил стрельцов из Кремля.

КСЕНИЯ

Я дала им время вернуться.

ДМИТРИЙ

Где мой тесть, твой отец?

Шуйский в царских одеждах, Георгий, без глаза.

ГЕОРГИЙ

Сдавайся, изверг. Пришел тебе конец. (Дмитрий хватается за кинжал.) И ты осмелишься биться?

ДМИТРИЙ (Хватает Ксению как заложницу, угрожает ей кинжалом.)

Прочь, бунтовщик. — Шуйский, коли дорожишь дочерью, передашь народу мой указ. Не то она умрет.

КСЕНИЯ

Отец, дай мне умереть.

ДМИТРИЙ

Указ. Царь может сменить гнев на милость, если окажете полное повиновение. Ваши грехи непомерны. Но царь милосерд и соизволит даровать пощаду тому, кто искренне раскается, смирится и покорится. Так им и скажи.

ШУЙСКИЙ

Теперь я — царь, Гришка.

ДМИТРИЙ

Гришка?

ШУЙСКИЙ

Да, злосчастный Отрепьев, тебя ждет кара за твой обман.

ДМИТРИЙ

Я не Отрепьев. Если такова причина недовольства, я докажу вам, Шуйский, что я не Отрепьев, а родной сын Иоанна Четвертого.

ШУЙСКИЙ

Кому докажешь?

ДМИТРИЙ

Вам.

ШУЙСКИЙ

Мне?

ДМИТРИЙ

Есть грамота боярского совета о моем происхождении.

ШУЙСКИЙ

Знаю я эту грамоту.

ДМИТРИЙ

Кабы знал, не бунтовал бы. Она у меня, и я ее предъявлю. (Не выпуская из рук Ксению, бросается в соседний покой. Возвращается с грамотой.) Вот, вот она. Теперь убедился? «О кровном родстве царского сына Дмитрия». Не подходи, или она умрет.

ШУЙСКИЙ

Ты, добрый молодец, прочти конец, и хватит с тебя.