КАЛИСТО. Что ты сказал?

СЕМПРОНИО. Не похоже, говорю, на хвост осла.

КАЛИСТО. Ну что за болван!

СЕМПРОНИО. А ты-то умный?

КАЛИСТО. Лучистые зеленые глаза, изогнутые брови, тонкий нос. Изящный рот и грудь. Высокая. О, кто сможет описать округлость её маленьких грудей? Кто не затрепещет, взглянув на них? А все, чего мне не дано видеть, наверно, неизмеримо прекрасней, нежели у той из трех Богинь, которой Парис присудил первенство.

СЕМПРОНИО. Все сказал?

КАЛИСТО. Так кратко, как мог.

Снова сел у корзины, кусает яблоко за яблоком и кидает в угол.

СЕМПРОНИО. Ну, ну. Чтоб ты не отчаивался, я берусь помочь тебе.

КАЛИСТО. Вряд ли это в твоей власти.

СЕМПРОНИО. Ручаюсь, все сделаю.

КАЛИСТО. Возьми себе парчовый камзол, в котором я ходил вчера.

СЕМПРОНИО. Награди тебя Господь за это и за многое другое, что ты мне еще подаришь. Если он будет меня так подхлёстывать, я притащу ему Мелибею прямёхонько в постель.

Калисто перестал кусать яблоки. Сел рядом с Семпронио на кровать, очень заинтересовался. Сидят два таких мужичка-корешка.

КАЛИСТО (шепотом, радостно). Как ты думаешь свершить это доброе дело?

СЕМПРОНИО. Живет тут неподалеку одна бородатая старуха колдунья по имени Селестина. Пожалуй, в этом городе больше пяти тысяч девственниц прошло через ее руки.

КАЛИСТО. Да-а? Могу я поговорить с нею?

СЕМПРОНИО. Я ее приведу, а ты подготовься, чтоб рассказ о твоем страданье был так же хорош, как лекарство, которое она даст. Оставайся с Богом!

КАЛИСТО. Да сопутствует он тебе! О, всемогущий Господь! Ты указываешь путь заблудшим, ты привел звездой своей царей Востока в Вифлеем и отвел их обратно на родину! Смиренно молю тебя, помоги Семпронио!

Не успел Семпронио выйти, как Калисто кинулся под одеяло и тут же уснул святым сном ребёнка. Во сне он видел только её, свою Мелибею…