Крисчен: Нет-нет, я не против.

Вайн: Вам, наверное, хотелось бы верить, что она сейчас там, где ей по-настоящему хорошо. У меня нынче мало работы, только двое похорон в филиале, хотя обычно в это время года забот полон рот. (Встает, начиная говорить воодушевлено и еще более откровенно.) Я не хотел бы, чтобы моя фирма возросла настолько, что потеряла бы живой и чуткий контакт с людьми. Люди здесь должны чувствовать себя как дома, где так же тепло и сердечно. В филиале обстановка совсем домашняя, здесь же еще нужно вложить немного средств для того же эффекта — в эту гостиную не должен доходить неоновый свет уличных реклам. Изумрудная гостиная должна действовать на человека как утешительная проповедь. Всё, что у несчастных людей накопилось за душой, должно рассеяться. Я люблю такие дома-проповеди. Я никогда не встречаю своих клиентов со скорбным лицом, я всегда улыбаюсь. Смерть — это примирение. Пауза для оставшихся жить. Вы должны меня понимать.

Крисчен: Да-да, я вас хорошо понимаю.

Вайн: Каждая гостиная в моем бюро имеет отдельную комнату для отдыха. И она всем приходится по сердцу. Не могу сказать, что комната воздействует на всех людей с одинаковой силой, но в любом случае она возбуждает в них высокие чувства. Вы, надеюсь, заметили, каким образом я использую зеленый свет, какое мягкое сияние исходит от стен — я специально подобрал такую расцветку, чтобы люди ощутили душевную теплоту и покой. Такой гаммы вы больше нигде в Нью-Йорке не увидите. Вам не скучно?

Крисчен: Нет. Говорите, пожалуйста.

Вайн: Через несколько лет я намереваюсь открыть еще одно отделение, теперь уже за городом.