Моника. Я? Здесь? Еще чего не хватало. Я просто пришла сказать маме – она работает у мистера Кэттла, – что меня опять выставили с работы.

Хардэйкр. Это меня нисколько не удивляет.

Моника. Из вашего магазина меня тоже как-то выставили. Но я ничуть не жалею об этом. Вы подобрали себе в штат порядочных нахалов.

Хардэйкр (гневно). Нахалов? Что вы хотите сказать?

Моника. О, я могла бы сказать очень многое!

Кэттл. Уверен, что она может порассказать немало, уверен.

Хардэйкр (снимает шляпу). Не собираюсь слушать, что скажет эта особа. Надеюсь, и вы не станете, Кэттл, если вы разумный человек. Как вы могли допустить, чтобы я застал вас в обществе этой девицы, да еще за какой-то дурацкой игрой! Человек, занимающий такое положение!..

Моника. Пожалуй, загляну в Бюро найма – посмотрю, что там новенького. (Идет к двери.) До свидания, мистер Кэттл.

Кэттл. До свидания, Моника.

Хардэйкр. Послушайте, Кэттл…

Моника (Хардэйкру). Передайте вашим старшим приказчикам, этим нахалам, чтобы не очень-то давали волю рукам. Пошутить с девушкой – это одно, а…

Хардэйкр (рассвирепев). Вздор! Не говорите мне…

Моника (перебивая его, кричит). Ну, конечно, разве вы станете кого-нибудь слушать, кроме самого себя! Что ж, отлично, я не скажу вам, как они величают вас за вашей спиной. Но можете поверить, что только не «мистером Хардэйкром». (Торжествующая, уходит в кухню.)

Хардэйкр (строгим тоном). Если хотите знать, Кэттл, не ее, а вас надо винить за все эти дерзости. От нее и ждать нечего, но вы!.. (Подходит к письменному столу и кладет на него шляпу.) Вы просто поощряли ее!