Кэттл. Вы были просто великолепны, миссис Мун.

Делия. К тому же вы так распалили мое любопытство, что у меня, кажется, начался жар.

Кэттл. Вид у вас обычный.

Делия. То есть?

Кэттл. Вы, как всегда, ненормально сдержанны.

Делия (ставит рюмку на столик). Если вы считаете, что я холодна и сурова, то разрешите вам сказать, что я умышленно стараюсь казаться такой – и это стоит мне немалого труда.

Кэттл. Прекрасно. Вот вам и ответ на ваш вопрос. Каждый раз, когда мы встречались с вами на заседаниях Фонда радиофикации больничных коек, я, даже умирая от желания спать, все время ловил себя на мысли: а что, если сорвать с нее эти дурацкие очки, растрепать волосы, содрать этот чопорный костюм, одеть в какое-нибудь роскошное платье с кружевами и попробовать поухаживать за ней…

Делия (встает, у нее слегка перехватывает дыхание). О!

Кэттл. Вот это я и имел в виду, когда сказал, что встречи с вами были для меня приятны.

Делия. Вам всегда приходят в голову такие мысли, когда вы видите женщин?

Кэттл. Нет, преимущественно только тогда, когда я вижу вас.

Делия (решительно). Что ж, прекрасно! (Идет к двери.)

Кэттл. Что вы собираетесь делать? Хотите позвать полицейского инспектора?

Делия. Нет. (Уходит налево.)

Кэттл делает движение, словно хочет броситься вслед, но передумывает, подходит к шкафчику и, пожав плечами, наливает себе виски. У него удрученный и несчастный вид. Он беспокойно ходит по комнате, останавливается, прислушивается. Слышно, как открывается, а затем захлопывается входная дверь, щелкает замок. Кэттл, удивленный и обрадованный, смотрит на дверь слева.