Кэттл. Снимайте его, пусть просохнет.

Моника (идет к двери на кухню). О'кэй. Пожалуй, на кухне он просохнет быстрее. (Выходит.)

Мистер Кэттл берет со шкафчика с напитками стакан с виски и пьет. Моника возвращается. Она сняла плащ и шарф; на ней платье, плотно облегающее ее юную, но вполне сформировавшуюся фигуру, которой она явно гордится. За короткое время пребывания на кухне, она сделала все возможное, чтобы стать еще привлекательнее.

(Замечает стакан в руках Кэттла.) Держу пари, это виски.

Кэттл. Вы угадали.

Моника (усаживаясь на спинку дивана). У вас нет желания угостить меня?

Кэттл. Ни малейшего.

Моника. Я уже пробовала виски, несколько раз. Мальчики угощали. Сказать по правде, виски мне не очень нравится. (Кладет ногу на спинку дивана.) По-моему, коктейль куда лучше. Почему вы не хотите угостить меня? Разве вы жадный?

Кэттл (задумчиво). Право, не знаю. Я еще не разобрался, какой я. Но, так или иначе, виски я вам не дам. Сколько вам лет? (Подходит к Монике, снимает ее ногу со спинки дивана.)

Моника. Восемнадцать.

Кэттл. Вы слишком молоды для виски. (Берет пистолет и стрелу.) В виски начинаешь понимать толк после тридцати, не раньше. Таково мое твердое убеждение. Кстати, вы, кажется, частенько меняете работу?

Моника. Верно. Держу пари, что это мать вам нажаловалась. Что ж, на нее похоже. Ругает меня почем зря. А я ей говорю: «Что тут плохого? Не все ли равно, какая работа? В Брикмилле они все одинаковые». (Указывает на игру.) Как в нее играют?