— Как это к нам попало?

Я помахал красным конвертом. Беата раздраженно подняла голову от графиков дежурств:

— Дорогой, откуда мне знать? Спроси у вахтеров или в экспедиции.

Надо было так и сделать. Впрочем, нет. Мне надо было сделать нечто совсем другое. Порвать красный конверт и все его содержимое на мелкие клочки — пальцами и зубами, швырнуть на пол и попрыгать на нем, кинуться в подвал и бросить все в какую-нибудь горящую топку, бежать из «Утренней газеты», из Стокгольма, из Швеции. Смыться домой и спрятаться под кроватью.

Но я положил конверт в ячейку и задумчиво повертел дискету в руках. В компьютерах девчонка разбиралась. Даже адрес на конверте не написан от руки, а напечатан.

Иллюстрациями у нас ведал Вилле. Он сидел над списком заданий. Один из пресловутых ромбовидных столов был у него в единоличном владении — с компьютером, пятью телефонами (двумя для связи с радиофицированными машинами) и аппаратом, который автоматически набирал сотню телефонных номеров. Кое-кто поговаривал, что для выпуска «Утренней газеты» достаточно этого аппарата и подключенной к нему копировальной машины.

А кроме того, прямо перед Вилле лежал только что отточенный карандаш. По-видимому, им-то он и пользовался, когда впрягался в работу и трудился в поте лица, принося пользу.

Первое, что в тот день Вилле заставил меня делать, — это слушать его брюзжание.

— Доброе утро, доброе утро. Вижу, спалось хорошо, — сказал он, зная при этом, что у меня вечерняя смена и выходить мне надо только в три. — Везет некоторым, а другим вот приходится вкалывать спозаранку.

Эта среда началась для меня с того, что я работал до двух часов ночи. Лег спать не раньше трех. Но работающим по временному найму о таких вещах лучше не поминать.

— Здоровому телу — здоровый труд, — отозвался я автоматически.