Феликс и Люче вернулись домой. Сидят в темноте и, как зачарованные, уставились в телевизор. Совершенно очевидно, что им всё равно, что на экране показывают. На полу лежат мокрые сумки с продуктами. Их волосы и одежда промокли насквозь. А они притворяются, что смотрят фильм. Люче – у стола, сидит на стуле. Феликс – в кресле.

ФЕЛИКС. Фильм дерьмовый.

ЛЮЧЕ. Не жизненный.

ФЕЛИКС. Американцы такие фильмы любят. Идеалисты страны попкорна.

ЛЮЧЕ. Мы идеализируем иначе.

ФЕЛИКС. А что стало с цветом? Изображение поголубело как-то.

ЛЮЧЕ. Как подо льдом. Замороженный американский идеал.

ФЕЛИКС. Дерьмовый фильм по дерьмовому телевизору.

ЛЮЧЕ. И когда он испортится?..

ФЕЛИКС (бьет кулаком по тумбочке у кровати. Люче вздрагивает). Иди, жарь рыбу!

ЛЮЧЕ. Не пойду.

ФЕЛИКС. Ведь сама говорила – умираю, как рыбы хочу?

ЛЮЧЕ. Больше не хочу.

ФЕЛИКС. Ну, иди, жарь что-нибудь другое! Ради Бога! Не сиди здесь.

ЛЮЧЕ (всхлипывает). Я расскажу сказку…

ФЕЛИКС. Я смотрю фильм.

ЛЮЧЕ. Он дерьмовый. Послушай сказку.

ФЕЛИКС. Ты иди, пожарь что-нибудь.

ЛЮЧЕ. Над городом повисло теплое дождевое облако. Ливень, ливень! Зонтики вас не спасают. Спешите домой и смотрите сквозь стекло. Чтобы не намочило, не унесло… Чтобы в уши не надуло… стихией… Чтобы утром – на работу, как люди. В сухой рубашке, с не проветренной головой. А зачем ее проветривать? Строго запрещено. Там много нужной информации, договоров и дат… А это кто? В центре города, в телефонной будке, толстая девочка, забыв обо всем на свете, ест вишни… Ей так вкусно, что она глотает их с косточками… Просто забывает выплюнуть… Над губой – красная капелька сока.