ПРИНЦЕССА: Боже мой! Я просила помочь мне, а вы… (Встает и, неуверенно покачиваясь, осторожно, как бы боясь чего-то, подходит к окну. Долго смотрит на яркий солнечный день.)

ЧАНС: Ну и что вы видите? Как вы находите мой город?

ПРИНЦЕССА: Я вижу пальмовый сад.

ЧАНС: И широкое шоссе за ним…

ПРИНЦЕССА: Да. Полоска песка, а дальше ничего, кроме воды и… (Слабо вскрикивает и отворачивается от окна.) О Боже, я вспомнила то, что хотела забыть. Будь проклят конец моей жизни! (Глубокий судорожный вздох.)

ЧАНС (бросаясь на помощь): Что случилось?

ПРИНЦЕССА: Помогите! В постель! О Боже, не зря я старалась все забыть!

ЧАНС (отводит ее в постель. Он, несомненно, сочувствует ей): Кислород?

ПРИНЦЕССА: Нет. Где лекарство? Надеюсь, вы не забыли его в машине?

ЧАНС: А, лекарство? Оно под матрасом. (Достает из-под матраса маленькую коробочку.)

ПРИНЦЕССА: Что за дурацкое место вы выбрали! На свете существуют горничные. Они стелют постели и могут обнаружить то, что лежит под матрасом.

ЧАНС: И что тогда?

ПРИНЦЕССА: Ничего хорошего. Год в тюрьме, в самой модерновой, для выдающихся наркоманов. А вы, прекраснейший, глупейший юноша, не знаете, что тогда?

ЧАНС: Как вам удалось провести таможню?

ПРИНЦЕССА: А я не имела с таможней никакого дела. Корабельный врач прописал мне курс уколов, и лекарство преспокойно пересекло океан. Правда, этот молодой джентльмен решил потом пошантажировать меня… (Решительно надевает домашние туфли.)

ЧАНС: Ну и что? Не вышло?

ПРИНЦЕССА: Конечно, нет… Кто поверит такой чепухе? Вы слишком много говорите и задаете ненужные вопросы. (Поворачивается лицом к залу. Тотчас объект ее внимания резко меняется.) У меня нервы расшатаны. Мне это необходимо. Долгие годы они убеждали меня… Они говорили, что я настоящая актриса, – не мимолетная звезда, чья карьера связана только с молодостью, и глупо бояться быть на экране или на сцене женщиной средних лет… Нет, надо уметь точно определить время, когда лучше всего уйти.