Гудолл. Коли память мне не изменяет, на всей той улице только один хороший дом – миссис Хаймен.

Летиция. Так ведь это он и есть!

Гудолл. Ну, покупка так покупка! Как же с этакими-то деньгами она дошла до того, что продала дом?

Летиция. Уж почему люди что делают, сударь, поди догадайся! К толу же ведь она не в себе!

Гудолл. Да неужто?

Летиция. А как же, сударь! Родные отдали ее под опеку по причине ее невменяемости. А сын-то ее, этот мот и транжира, взял да и продал все за полцены.

Гудолл. Сын, говоришь? Но она была вековухой, когда я уезжал отсюда!

Летиция. Так-то оно так. Только вдруг, ко всеобщему удивлению и к великому стыду для нашей сестры, объявился тут один здоровенный малый, этак лет двадцати трех, коего она признала своим сыночком, прижитым от какого-то гренадера из стоявшего здесь первого гвардейского.

Гудолл. Чудеса, да и только!

Летиция. Что вы, сударь, если б каждый ребенок знал своего отца и все дети в городе наследовали только настоящим родителям, тут такое бы поднялось – вовек не разобраться!

Держат женщины в секрете,От кого какие дети,А иначе много б нищихЖило в княжеских жилищах;МелочишкаВ люди б вышлаИ гордилась бы собой;Не франтили б,Не кутили бТе, кто награжден судьбой.Если б мудрость дам не сталаУлучшать породу – малоБыло б рослых и красивыхВместо франтиков спесивых;Знатных –Армию и суд –Представлял бы лилипут.

Гудолл. Да что мы все стоим здесь, болтаем? Давай-ка стучи!

Летиция (в сторону). Что делать-то?

Гудолл. Вроде будто тебя оторопь взяла? Я надеюсь, с моим сыном не стряслось ничего худого?

Летиция. Нет, сударь, но…

Гудолл. Но что?! Кто-то ограбил меня, пока я отсутствовал?!

Летиция. Нет, сударь, не так, чтоб совсем, сударь… (В сторону.) Что говорить?



18 из 29