Санитар. Мне уже рассказали.

Медсестра. …и может, он выживет, а может, и нет — скорее всего, что не выживет… но мы хлопочем возле него куда меньше, чем возле его чести господина мэра. Вот как.

Санитар (со смешком). Мне нравится ваше презрение.

Медсестра. Что? Презрение тебе нравится? Что ты выдумал? Как это у тебя в голове все по-своему переворачивается!

Санитар. Понимаете, тут все дело в соотношении. Вы, конечно, не можете морально оправдывать то, что мэр со своим геморроем и этот несчастный…

Медсестра. «Морально оправдывать»! Нет, вы только послушайте, какой он образованный! И откуда ты берешь такие слова, мальчик? Что это вообще значит — «морально оправдывать», а? Говорить ты умеешь, но тебе еще многому надо поучиться. Да, это верно, стоит господину мэру икнуть, и того беднягу оставят одного подыхать, словно какого-нибудь негра… Даже если бы он лежал на операционном столе, они побросали бы его внутренности на пол и помчались бы к мэру, чтобы поднести спичку к его сигаре… Это все верно, ну и что? Не нами это заведено, не нами и кончится. Это жизнь. А ты не будь наивным младенцем.

Санитар. Я знаю… Знаю, что мэр — человек могущественный. Он и выглядит так внушительно… даже когда лежит кверху задом… Мне хотелось бы поговорить с ним.

Медсестра. Этого еще не хватало! Поговорить с мэром! О чем, скажи на милость?

Санитар. Я вам уже говорил. Я не намерен выносить судна и мыть пол в операционной до седых волос. Я… мне этого мало.

Медсестра (покровительственно). Ну еще бы.

Санитар. Ведь я говорил вам… Я хочу идти дальше. А эта работа…

Медсестра (качает головой). Знаешь… ты должен считать, что тебе сильно повезло, мальчик.