Неизвестный. Очень возможно. Он мой близкий друг. Но что вы называете его привычкой?
Часовой. Сочинять сонеты в лунные ночи; да еще той же самой леди.
Неизвестный. Не может быть!
Часовой. Вчера вечером он был здесь по тому же делу, что и вы, и в таком же огорчении.
Неизвестный. И ты, Брут!
Часовой. Так всегда бывает, сэр.
Неизвестный. Так всегда бывает. Так всегда бывало. (Отворачивается, подавленный.) Два веронца
Часовой. Неужели он настолько вероломен, сэр?
Неизвестный (к нему вернулось обычное его спокойствие и человечность). Вероломен? О нет. Он просто человек, приятель, — просто человек. Когда мы обижены, мы ругаем друг друга, как малые дети. Вот и все.
Часовой. Да, да, сэр. Слова, слова, слова
Неизвестный. Хороший ритм. Разрешите… (Записывает.)
Часовой. А что это за штука — ритм, сэр? Я о ней никогда не слышал.
Неизвестный. Такая штука, с помощью которой можно править миром, друг.
Часовой. Чудно вы говорите, сэр, не во гнев вам будь сказано. Но вы мне нравитесь, вы очень учтивый джентльмен; бедного человека так и тянет к вам, — чувствуется, что вы не прочь поделиться с ним мыслями.
Неизвестный. Это мое ремесло. Но — увы! — мир отлично обходится без моих мыслей.
Дверь дворца отворяется изнутри, на террасу ложится полоса света.
Часовой. Вот и ваша леди, сэр. Я пойду в обход. Можете не торопиться: без предупреждения не вернусь, если только мой сержант не накроет меня. Сержант проворный, сэр, и с крепкой хваткой. Доброй ночи, сэр, желаю счастья. (Уходит.)