Изабелла. Скажите, святой отец, когда я его снова увижу? Мне бы так этого хотелось!…
Мартэн. Скоро, скоро…
Изабелла. Мне бы хотелось, чтобы он явился во мраке. Сами знаете, святой отец: духа всегда лучше разглядишь в темноте.
Мартэн. Разумеется, в другой раз ты увидишь его в темноте. Только веди себя по-прежнему.
Изабелла. А он тоже будет вести себя по-прежнему, святой отец?
Мартэн. Хм! Будь у себя вечером, в восемь часов. Позаботься, чтобы в комнате было темно, и дух, возможно, снова к тебе придет.
Изабелла. Не сомневайтесь, я буду точна!
Мартэн. И послушна.
Изабелла. Готова во всем вам повиноваться. (Уходит.)
Мартэн. Безмозглая дура! Правда, мне из-за ее глупости не удалось сорвать первых плодов, но все же это ее качество мне очень по душе. Я не я, если не сумею им воспользоваться. Поп я или не поп? (Уходит.)
Журден один.
Журден. Чистилище!… Чего бы я не отдал, чтоб только избежать твоего пламени! Мне кажется, будто я уже горю в огне. Что там за шум?! Никого… Что, что это там? Кто-то о двух головах… Ужасное знамение! Господи, грехи мои тяжкие!
Входит слуга.
Слуга. Сударь, какой-то монах просил доложить о нем.
Журден. И ты позволил человеку святого чина ждать у моих дверей хоть минуту? Проси его!
Слуга уходит.
Может, хоть он принесет мне утешение? А вдруг наоборот? Утешения ли ждать подобному грешнику?!
Старый Ларун (в одежде монаха), Журден.
Старый Ларун. Да падет проклятие на сей дом и всех его обитателей!
Журден. О-о!
Старый Ларун. Где этот жалкий нечестивец, этот сукин сын Журден? Это ты?
Журден. Увы, это я!
Старый Ларун. Значит, это к тебе послал меня святой Франциск? Святой велел низко тебе кланяться и сказать, что раз ты ослушался его и отсылаешь дочь в монастырь, значит, ты просто скотина. А еще он приказал непременно передать тебе, что ты угодишь за это в чистилище на пятьсот тысяч лет.