Молодой Ларун, Изабелла.
Молодой Ларун. Изабелла, любимая! Как мучительно долог для меня каждый час, оставшийся до нашей свадьбы.
Изабелла. Боюсь, тебе предстоит больше таких часов, чем ты думаешь.
Молодой Ларун. О чем ты, дорогая?
Изабелла. Ты слишком нетерпелив, вот и все. Но если ты недельку подождешь, то узнаешь: выйду я за тебя замуж или нет.
Молодой Ларун. Что ты говоришь? Как могут подобные слова срываться с прелестных уст Изабеллы? Разве она способна лгать мне, нарушать свои обещания и клятвы?
Изабелла. Ты бы узнал прежде, заслужила ли я такой поток упреков. Сейчас все поймешь: рассуди сам, ведь я обязана повиноваться своему духовнику.
Молодой Ларун. Ужель это он приказал тебе стать клятвопреступницей? Тогда, клянусь небом, грех его слушаться!
Изабелла. Успокойся. Я согласилась подождать с неделю и то против воли, но большего он от меня не добьется!
Молодой Ларун. О! Твои слова вернули мне жизнь! Я снова обрел покой. Одна лишь мысль; что ты будешь моей – пусть не скоро! – заменяет мне все радости.
Изабелла. Прощай! И чтоб хорошенько напичкать тебя надеждой, – ты ведь у меня лакомка – обещаю, что все священники Франции не заставят меня выйти за другого. Так-то, сударь: я или выйду за вас, или умру в девушках. Ну а н этому меня совсем не тянет, клянусь моей девственностью. (Уходит.)
Молодой Ларун один.
Молодой Ларун. Интересно, что побудило священника вмешаться в это дело: нелюбовь к моему отцу или просто его злокозненность? Скорее всего, первое: старик ухитрился заслужить единодушную ненависть всех священников Тулона. Оскорбите лекаря – и его собрат тотчас объявит себя вашим другом; обругайте стряпчего – и другой стряпчий возьмется бесплатно вас защищать; возведите напраслину на придворного – и другому придворному вы станете ближе отца родного. Но стоит вам потревожить осу или попа, как все осиное гнездо, все полчище этих негодяев накинется на вас.