Миссис Малапроп. С каким удовольствием я освободилась бы от этой протекции. Она каким-то образом проведала о моей симпатии к сэру Люциусу. Неужели Люси меня выдала? Нет! Девушка такая простушка, я бы мигом все у нее выведала. (Зовет.) Люси, Люси! Если бы она была из этих нынешних, продувных, разве я бы ей доверилась!

Входит Люси.

Люси. Вы звали, сударыня?

Миссис Малапроп. Да, милая. Видела ты сегодня сэра Люциуса?

Люси. Нет, сударыня, даже мельком не видала.

Миссис Малапроп. Люси! Ты уверена, что ты никогда, никому не…

Люси. О господи, да я бы скорее язык откусила!..

Миссис Малапроп. Смотри, не давай никому воспользоваться твоей простотой.

Люси. Слушаю, сударыня!

Миссис Малапроп. Зайди ко мне потом, я тебе дам еще записку к сэру Люциусу. Но помни, Люси! Если ты когда-нибудь, кому-нибудь – исключая меня, конечно, – выдашь чужой секрет, ты навсегда потеряешь мое расположение. Простота простотой, но это не должно тебе мешать быть локальной по отношению ко мне. (Уходит.)

Люси. Ха-ха-ха! Ну, милая моя простота, надо тебе дать маленький отдых. (Меняет тон.) Пускай другие девушки, мои товарки, стараются казаться ловкими и умелыми на все руки! Нет, куда выгоднее маска глупости, а под ней пара глаз, зорко следящих за собственной пользой. Дай-ка сосчитаю, что мне за последнее время принесла моя простота! (Вынимает бумагу и читает.) «За поощрение мисс Лидии Лэнгвиш в ее намерении бежать с прапорщиком: в разное время – наличными двенадцать фунтов двенадцать шиллингов, платьев – пять, шляпок, рюшек, чепцов и прочее – без счета. От вышеупомянутого прапорщика за последний месяц – шесть гиней с половиной…» Почти что четверть годового жалованья! Далее: «От миссис Малапроп за то, что выдала их роман, когда убедилась, что она все равно их накроет, – две гинеи и черное платье па-де-суа».