Капитан. Чуточку приревновал, Боб!

Акр. Да не может быть! Ко мне приревновал? Ха-ха-ха! Ну и шутник же ты!

Капитан. Что же в этом удивительного, Боб? Позволь мне тебе сказать, что твоя живость и любезные манеры, наверно, не мало бед натворят и среди здешних девиц!

Акр. Ха-ха-ха… Ты шутишь!.. Ха-ха-ха… Бед натворят? Но ты же знаешь, я себе не принадлежу. Моя драгоценная Лидия полностью мною завладела. В деревне она видеть меня не могла, потому что я очень уж плохо одевался, но, клянусь пуговицами и прошивками, теперь я это изменю. Здесь мне старая леди не помешает. Я покажу, кто теперь хозяин: сразу в отставку охотничью куртку! Изничтожу кожаные штаны!.. За последнее время я занялся своими волосами.

Капитан. Вот как!

Акр. Да. И хотя на висках у меня кудри не совсем еще в порядке, зато сзади все прекрасно.

Капитан. О, да ты отполируешься быстро, не сомневаюсь в этом.

Акр. Я выполню все, что задумал, и тогда, если только я разыщу этого поручика Беверлея, клянусь курками и собачками, я покажу ему, кто я таков.

Капитан. Ты говоришь, как истинный мужчина! Но, Боб, я замечаю, у тебя какие-то новые выражения?

Акр. Ха-ха-ха-ха! Ты заметил? Очень изысканно, не правда ли? Но это не я придумал. Есть у нас один командир ополчения, ученейший человек, так вот он говорит, что в обыкновенной божбе нет никакого шика, и разве только почтенный возраст придает ей известную респектабельность. Древние, говорит он, всегда разнообразили свои клятвы, смотря по обстоятельствам: клялись то Юпитером, то Венерой, то Марсом, то Вакхом, то Палладой. И майор говорит, что если мы хотим божиться прилично, то клятвы должны согласоваться с нашими настроениями, быть, так сказать, эхом наших чувств; это мы называем божбой со значением, или сентиментальной божбой. Ха-ха-ха! Не правда ли, изящно?

Капитан. Очень изящно, а главное – ново, и я уверен, что это быстро пойдет в ход и заменит прежнюю божбу.

Акр. Да-да, самые лучшие выражения в конце концов устаревают. Все эти «черт побери» отжили свой век!