Капитан. В таком случае, я должен вам прямо сказать, что я люблю другую: сердце мое отдано чистому ангелу.

Сэр Энтони. А ты извинись перед своим ангелом: очень жаль, но обстоятельства, мол, не позволяют твоему сердцу служить ей.

Капитан. Но я связан с ней словом!

Сэр Энтони. Расторгни договор, Джек, расторгни договор! Он для тебя не выгоден. Ведь чистый ангел обменялся с тобой обетами, вот вы и будете квиты.

Капитан. Простите, батюшка, раз навсегда: в данном случае я вам повиноваться не могу!

Сэр Энтони. Вот что, Джек! До сих пор я слушал тебя терпеливо. Я был хладнокровен и абсолютно спокоен, но берегись! Я человек покладистый, когда мне не противоречат: из меня можно веревки вить, если только делать все по-моему. Но не доводи меня до бешенства!

Капитан. Мне остается только повторить: в этом я вам не могу повиноваться.

Сэр Энтони. Так пусть же меня черт возьмет, если я еще когда-нибудь назову тебя Джеком, пока я жив!

Капитан. Но, батюшка, выслушайте меня.

Сэр Энтони. И слушать не желаю! Не смей говорить ни слова, ни единого слова! Только кивни головой в знак того, что обещаешь мне повиноваться, и тогда, Джек, – то есть не Джек, а скотина, – если ты не…

Капитан. Как, батюшка, обещать связать себя с каким-нибудь уродом?…

Сэр Энтони. Молчи, негодяй, твоя жена и будет уродом, если я захочу! И пусть у нее два горба на спине, пусть она согнута в дугу, пусть у нее единственный глаз вертится, как у быка в Коксовском музее,

Капитан. Вот это настоящая мудрость и сдержанность!

Сэр Энтони. Нечего издеваться, молокосос! Не смей скалить зубы, обезьяна!

Капитан. Право же, сэр, я никогда в жизни не был менее расположен смеяться.

Сэр Энтони. Неправда, сударь мой, я знаю, что ты смеешься исподтишка. Воображаю, как ты будешь потешаться, как только я уйду!

Капитан. Надеюсь, батюшка, я знаю сыновний долг.