Лунный вечер крепкого сибирского лета. Под бледно-зелеными лиственницами и суровыми елями в саду расположились выздоравливающие офицеры. На них одежда госпиталя. Без дела на скамейке стоит граммофон.

Бобров, молодой человек, майор, с прекрасным мечтательным лицом, наигрывает что-то на мандолине, меняя мотивы.

Капитан с забинтованной головой, сомкнувши руки на одном колене, думающе смотрит перед собой.

Два лейтенанта сидят рядом с Бобровым, пытаясь подпевать.

И странный человек с черной кожей лица и черепа (его зовут танкистом) время от времени оглядывается по сторонам, точно чего-то ждет, потом кусает ветку елки и сплевывает.

Бобров (находит нужную мелодию и начинает петь).

Выхожу один я на дорогу, Сквозь туман кремнистый путь блестит. Все постепенно вступают. Ночь тиха, пустыня внемлет богу, И звезда с звездою говорит.

В сад медленно входит высокорослый, широкоплечий полковник инженерных войск Глаголин Георгий Львович. Он тихо останавливается в стороне и как-то трепетно, с волнением слушает поющих.

В небесах торжественно и чудно, Спит земля в сияньи голубом… Что же мне так больно и так трудно.

Танкист не поет, по временам он хмуро, исподлобья поглядывает на своих соседей.

Бобров.

Жду ль чего, жалею ли о чем, Уж не жду от жизни ничего я, И не жаль мне прошлого ничуть.

Глаголин сделал жест рукой, точно хотел остановить песню, но его не видят.

Я ищу отрады и покоя, Я б хотел забыться и уснуть.

(С большой силой сказал.)