Горелов. Параноики! (Выходит.)

Аня (одна). Все посходили с ума, все посходили с ума. (Глубоко натягивает шапку.)

Входят Мякишев и Борис.

Мякишев. Ну? Через три года – ты в полном по­рядке!

Борис. Через сколько?

Мякишев. Ну, через два с половиной.

Борис. Понятно.

Мякишев(вздох). Ну тебя, Боря. Ты и в детстве такой был: тебя посадишь – ты сидишь, положишь – ты лежишь.

Борис. В семье не без урода. Зато ты активный.

Мякишев. Я нормальный. Нормальный.

Борис. Активный. Нормы тоже меняются.

У Мякишева – вопрос.

Что вчера было нормально – сегодня исключительно. Мо­жет, нормальный как раз я. Сегодня.

Мякишев. А я – ненормальный? Спасибо. (Отхо­дит.) Я нормальный. (Ане.) Ну как?

Аня. Что? (Вспомнив о шапке.) Прекрасно. Видишь? Ей мала, а мне как раз. Хорошенькая я?

Он видит, что она чуть не плачет.

Я зимой… буду ее надевать и каждый раз тебя вспо­минать.

Борис незаметно выходит.

Мякишев. Скорей бы зима!.. Ну? Что ты опять?.. (Вытирает ей слезы.) Эх, свояченица!..

Аня. Все аб-на-ка-вен-на. Как всегда. Аня – на «Соколе», Витя – на Кутузовском. У них-с – биллиард в половине десятого, мы-с – у голубого экрана… А в пол­первого звонок: «Может, заедешь? Бери такси, я тебя вы­куплю». Он меня выкупит! Интересно! Моя такса – треш­ник, от «Сокола» до Кутузовского, если через Беговую.

Мякишев. И ты едешь.

Аня. А если не поехать, будут звонки до утра, выяс­нение отношений. У них-с ведь как? Впустить страшно, а отпустить еще страшней. (Вздыхает.) Но больше этого не будет.