Герцогиня (высокомерно). И я не заставлю вас долго ждать, сэр. Я должна сообщить ее величеству свое решение, и, поверьте, оно не будет зависеть от моих родственных отношений к этой леди. Я доложу ее величеству, и только ей одной… Что же касается вас, сэр, знайте, что я никогда не отступаю перед угрозами и презираю это бессильное оружие. И если я сегодня прибегаю к нему, то только потому, что вы меня к этому принуждаете. Писатель, особенно писатель оппозиции, сэр, должен навести порядок в собственных делах, прежде чем заботиться о делах государства. Вы этого не сделали… У вас огромные долги… Около тридцати тысяч фунтов… А ваши кредиторы, отчаявшись получить их, уступили мне свои права за одну шестую их стоимости. Я скупила ваши долговые расписки, уплатив за них звонкой монетой. Я – воплощение алчности и корысти. На этот раз, по крайней мере, вы не будете обвинять меня в желании обогатиться… (Улыбаясь.) Говорят, что это безнадежные векселя… Но все-таки они дают мне право заключить вас в долговую тюрьму… Я не могу, правда, воспользоваться им против члена палаты общин, но завтра парламентская сессия кончается… и если пикантный анекдот, о котором вы говорите, появится в утренней газете… то вечерняя газета известит, что ее остроумный автор, сэр Сент-Джон, сочиняет в этот момент в Ньюгейте

Явление VI

Абигайль, Болингброк.

Абигайль. Что вы на это скажете?

Болингброк (весело). Хорошо сыграно, ей-богу! Настоящая хорошая война!.. Я всегда говорил, что герцогиня – женщина с головой и очень решительная. Она не угрожает, она бьет… Эта мысль – держать меня в зависимости от себя, уплатив мои долги, – замечательна… Особенно с ее стороны. Она сделала то, чего не сделали бы мои лучшие друзья… она уплатила за меня… Какая великолепная ненависть!.. Она пробуждает мою смелость… и возбуждает во мне дух соревнования!.. Ну, Абигайль, мужайтесь!