Она. Не пойму, чем они так немилы Вам – бедные женщины?

Он. Во-первых, как больные они совершенно никуда не годятся. Их даже сравнить нельзя с мужчинами, которым нездоровится. А во-вторых… Ну, это уж мое дело.

Она. А в-третьих?

Он. Тоже мое.

Она. Надеюсь, к Вашей жене Вы относились не столь сурово?

Пауза.

Почему вы молчите?

Он (негромко). Моя жена была прекрасная женщина. (Помолчал, улыбнулся и добавил.) Прекрасная.

Она (тихонько). А сейчас где она?

Он (внимательно поглядел по сторонам и сказал почти спокойно). Ее нет.

Она. Понимаю… Какая беда… Она ушла от Вас… Оставила?

Он. Именно так, очень точное слово. Оставила.

Она. И Вы действительно никого-никого больше не любили?

Он (усмехнулся). Отчего же. Был однажды такой прискорбный случай. Взбрело в голову. Даже жениться вздумал.

Она. И что же?

Он. Ужаснулся.

Она. Чему?

Он. Несовместимо. Ничтожно. (Вдруг строго.) Глупо, товарищ Жербер.

Она (даже как-то удивленно). А я понимаю… Того, что было, заменить нельзя… Никто не может! И они… остальные… все на свете – такими кажутся ничтожными, жалкими, глупыми…

Он (горячо). Именно так! Слово в слово.

Она. Удивление!… До чего мы с Вами похожи друг на друга.

Он. Вы полагаете?

Она. Ну вот… опять дождь.

Он. Да. Усилился.

Она. Ужасно усилился.

Он. Станем в подворотню.

Она. Что Вы… Там страшно.