Он. Ничего… Мне надо сесть на ступеньку.
Она. Зачем? (Напугалась.) Вам плохо?
Он. Пустяки. (Вынимает таблетки. Глотает.) Бывает.
Она. Это сердце?
Он кивнул головой.
Какой ужас… И никого поблизости.
Он. Как Вас зовут?
Она. Товарищ Жербер.
Он. Не то… Как Вас зовут?
Она. Лидия Васильевна… Лида… А что?
Он. Не знаю… Почему-то захотелось выяснить.
Она. Зачем?
Он. Еще не ясно.
Она (ужаснулась). Вы сидите на мокрых ступеньках!…
Он. Я в плаще. Мне даже уютно. Даже как-то симпатично, мило.
Она. Вам лучше?
Он. Еще нет. Но сейчас будет. Вот увидите.
Она. Скорее давайте.
Он. Дождь кончился?
Она. Да.
Он. А где мой зонт?
Она. Лежит в луже.
Он. Вы его сломали?
Она. Не удалось.
Он. Какое чудесное известие. (Вздохнул.) Ну вот, кажется, отпустило… (Поднял голову, огляделся.) Вы только оглянитесь вокруг…
Она. Огляделась… И что же?
Он (изумляясь). Как прекрасно жить, товарищ Жербер… Лидия Васильевна.
IV.
Ее пятнадцатый день
Больница в окрестностях Риги. Ясное солнечное утро. В саду, на скамейке, с книжкой в руках расположился Родион Николаевич. Он в больничной пижаме, а от солнца защищает его белая полотняная кепочка. На садовой дорожке с сумкой в руках появляется Лидия Васильевна. Увидев его, она замирает и, словно изучая, пристально разглядывает. Родион Николаевич поднял голову. Он заметил ее.