Она (мягко). Лидия Васильевна.

Он. Да-да, простите.

Она. Я хотела бы также осведомиться, достаточно ли хорошо Вас здесь кормят?

Он. Скажу прямо, что способ приготовления еды не всегда радует. Все слишком пресно. И как-то по-больничному.

Она. Но, может быть, в таком случае Вы бы отведали бульона, который, сама не зная для чего я сварила сегодня утром при любезном содействии нашей медсестры Велты Вазди-ка, той самой, что стала мне явно симпатизировать.

Он (заворчал). Во-первых, не пойму, почему Вы меня так балуете… (Смягчился.) А во-вторых, я, по-видимому, отведаю Вашего бульона, потому что, прямо сказать, я несколько истомился по домашней пище. (Пробует бульон.)

Она (затаив дыхание). Ну как?

Он (помолчав). Зачем Вы сказали мне неправду?

Она. Неправду?

Он (задумчиво). Вы не кассирша.

Она (испуганно). Но почему же?

Он. Вы повариха. Вы отменная повариха.

Она (взволнованно). В таком случае Вас, вероятно, не затруднит съесть и эти три котлетки, которые я тоже взяла и зачем-то поджарила.

Он. Съем затем и котлетки. В конце концов, чего только не съест мужчина, чувствующий себя совершенно здоровым.

Она. Пока Вы кушаете бульон, я хотела бы Вас обрадовать еще и тем, что у меня за последние дни очень наладились отношения с моими соседками по этажу. Дело даже дошло до того, что некоторые из них, воспользовавшись моим примером, прогуливаются теперь по ночному саду, а наиболее активные доходят до того, что любуются иногда восходом солнца. При этом нарушения тишины сведены практически на нет – мы не лазаем больше в окно, так как симпатизирующая мне медсестра Велта Ваздика выделила нам запасной ключ от входной двери.