УХОВ. Не понимаю. Значит, ты им наврала?

НАДЯ. Если хотите – называйте так.

ОГОРОДНИКОВ. А как же это еще называть!

НАДЯ (с готовностью). Ну, наврала.

УХОВ. Как наврала? Зачем? Умалишенная!… Ни с того ни с сего опорочить человека! Я должен знать, зачем это тебе понадобилось.

Надя молчит.

ОГОРОДНИКОВ. Надежда Георгиевна, я прошу вас позвонить моей жене и объяснить ей все.

НАДЯ. Конечно.

Огородников набирает номер.

Сейчас? Я еще не готова. Я не знаю, что говорить.

ОГОРОДНИКОВ. Назовите свою фамилию, говорить будет она.

НАДЯ. А потом?

ОГОРОДНИКОВ. По обстановке. (В трубку.) Вера, сейчас с тобой поговорят.

НАДЯ (в трубку). Здравствуйте, это говорит Резаева, учетчица…

В трубке заклокотал женский голос. Надя хочет вернуть трубку Огородникову, но тот отстранился. Когда голос смолк, Надя сказала:

Я целиком с вами согласна. Но это недоразумение. Я пошутила. Это такая шутка.

Активная реплика в трубке, короткие гудки станции.

ОГОРОДНИКОВ. Что она сказала?

НАДЯ. Неразборчиво.

ОГОРОДНИКОВ. Благодарите судьбу за то, что у меня мягкий характер. (Не прощаясь, ушел.)

УХОВ. Так. Красивая история. Что ж, теперь тебя могут обвинить в клевете? Этого не хватало.

НАДЯ. Ничего не будет.

УХОВ. Откуда ты знаешь? Что он за человек – может быть, он негодяй. Зачем ты все это придумала?

ЛИДА. В какой-то степени это можно понять.

УХОВ. Нормальный человек этого не может понять.

ЛИДА. Просто немножко похвалилась.

УХОВ. Зачем похвалилась? Кем похвалилась? Ты его видела?

ЛИДА (сокрушенно). Да…

УХОВ. Какое-то запоздалое детство. (Наде.) Я понимаю, тебе в свое время не довелось подурачиться вволю. Так ты решила наверстать теперь? Мало того, своими фантазиями морочишь голову сестре. Погоди, жизнь еще стукнет дубинкой по ее одаренному лбу. Самобытный талант. Всюду таланты. Полным-полно талантов. Молись на нее, молись! (Ушел.)